– Евгений Сергеевич, вы хотите, чтобы я был с вами откровенен? – зловещим тоном произнес Догин. – Что ж, это вполне справедливо. На протяжении последних шести месяцев мой человек в операционном центре использовал личный состав и уже установленное электронное оборудование для наблюдения не только за моими противниками, но и за потенциальными союзниками. Мы собрали большой объем информации о взятках, любовных связях и, – сверкнув глазами, он посмотрел на Гровлева, – о необычных личных пристрастиях. Я с радостью поделюсь с вами всем этим – как со всеми вместе, так и с каждым по отдельности, сейчас или позже.

Кое-кто из присутствующих неуютно заерзал. Гровлев сидел, словно каменное изваяние.

– Ублюдок!.. – наконец прорычал он.

– Да, – согласился Догин. – Именно так. Я ублюдок, который доведет дело до конца. – Взглянув на часы, министр внутренних дел подошел к Гровлеву и, прищурившись, посмотрел ему в лицо: – Сейчас мне пора идти, товарищ министр. У меня назначена встреча с новым президентом. Надо будет поздравить его с победой на выборах, затем он подпишет кое-какие бумаги. Но уже через двенадцать часов вы сможете убедиться сами, что руководит моими действиями – тщеславие или, – он повернулся к красному флагу на экране компьютера, – или вот это.

Кивнув притихшим собравшимся, министр Догин вышел из кабинета. В сопровождении помощника он поспешил к машине, которая отвезет его к Жанину, а затем обратно. И, оказавшись у себя в кабинете один, он закроет дверь и сделает один телефонный звонок. Этот звонок приведет в действие силы, которые изменят мир.

Глава 2

Суббота, 10.30, Москва

Ворвавшись в свой номер в только что отреставрированной гостинице "Россия", Кейт Филдс-Хаттон швырнул ключ на тумбочку и поспешил в туалет. По дороге он, нагнувшись, подобрал два скрученных листка бумаги, выпавших из факса.

Именно эту часть своей работы Кейт ненавидел больше всего. Не опасность, временами значительную; не долгие часы, проведенные в аэропорту в ожидании рейса "Аэрофлота", который так и не вылетел; и не долгие недели разлуки с Пегги, самое мучительное во всем этом.